Дорога была длинной и пыльной...
Человек шёл уже второй день, почти не останавливаясь. Он знал, куда идёт - к Баал Шем Тову (Бешту). Вернее надеялся, что знает.
Несколько раз по пути он пытался молиться. Останавливался, закрывал глаза, начинал слова, которые когда-то были ему знакомы. Но каждый раз что-то ломалось. Слова не держались. Они рассыпались, как сухая листва под ногами.
Потом он даже не стал начинать.
- Хватит, - сказал он вслух. - Я больше не буду притворяться.
И пошёл дальше в тишине.
Когда он дошёл, уже начинался Шаббат.
Дом Бешта был полон людей. Свет свечей отражался в окнах, голоса звучали мягко, спокойно. Всё выглядело… цельным.
Он остановился у двери и вдруг почувствовал, что не может войти.
- Я здесь лишний, - подумал он. Но в этот момент дверь открылась, и кто-то мягко сказал:
- Заходи.
Человек вошёл.
Молитва уже началась. Люди стояли, кто-то пел, кто-то читал. Воздух был плотным от слов. Он попытался присоединиться.
- Барух ата адонай…
И остановился.
Внутри было пусто. Нет, не трудно - пусто.
Он опустил голову. В этот раз он не пытался снова. Просто стоял.
Сначала ему было неловко. Потом тяжело. Потом... странно спокойно, будто он наконец перестал бороться с тем, чего нет.
Неподалёку от него стоял мальчик. Он тихо шептал:
- Алеф… бет… гимел…
Иногда сбивался, возвращался назад, начинал заново.
Никто не обращал на него внимания, кроме гостя и ещё одного человека.
Баал Шем Тов смотрел то на мальчика, то на стоящего в тишине прохожего.
После молитвы он подозвал обоих.
Сначала Бешт обратился к мальчику:
- Что ты делал?
- Давал Б-гу буквы... Я не знаю слов молитв, я просто отдал Ему буквы, что бы он сам составил нужные слова...
Бешт погладил ребёнка по голове...
Потом повернулся к прохожему:
- А ты?
Человек долго молчал.
- Я… ничего не сделал, - сказал он наконец. - Я пытался. Но у меня ничего не осталось. Ничего еврейского...
Он ожидал, что сейчас ему скажут: "старайся больше", "не сдавайся", или что-то вроде того.
Но Баал Шем Тов вдруг спросил:
- А ты сказал Ему, что у тебя ничего не осталось?
Человек растерялся.
- Нет… я просто стоял. Молча... Я наверное не должен был приходить в твой дом.
- В следующий раз скажи, - сказал Бешт, будто пропустив последние слова гостя мимо ушей.
- Что сказать?
- Так и скажи, что у тебя ничего не осталось.
Бешт пригласил всех за стол.
Позже, за трапезой, один из учеников не выдержал:
- Ребе, - спросил он, - как может быть, что "ничего" - это тоже молитва?
Баал Шем Тов не ответил сразу. Он посмотрел на гостей, на огонь свечи, который слегка дрожал и ответил:
- Когда человек произносит слова, он даёт форму. Когда говорит лишь буквы, он даёт тот материал из которого создаётся форма. А когда у него ничего нет - он даёт себя.
Ночь была тихой. Мальчик украдкой вытирал слёзы счастья, радуясь всем сердцем, а прохожий потихоньку вышел на улицу. Воздух был прохладный, и звёзды казались ближе, чем обычно.
Он стоял и думал.
Потом тихо сказал:
- У меня ничего нет.
И через мгновение добавил:
- Но я здесь.
Он не почувствовал вспышки. Ничего не изменилось резко. Но тишина вдруг перестала быть пустотой.
Пусть и у нас в этот Шаббат будет не только правильная молитва, но и... честная. От сердца и души. Пусть нас не останавливает незнание слов молитвы, а наоборот - пусть станет началом нашего нового пути.
Шаббат Шалом, Идн!
Света, покоя и тепла, Мир!
