Эту историю мне рассказал мой институтский товарищ Додик, а ныне житель славного Бней-Брака.
Итак, по соседству от него проживает хасид по имени Шмуэльке, человек богобоязненный, тёплый и крайне музыкальный… если считать музыкой альтернативную версию абсолютно каждой мелодии.
Шмуэльке пел всегда. И всё. Но неизменно на полтона выше, чем задумывалось Творцом, композиторами и хаззанами всех поколений.
Как-то в пятницу, жена заговорила с ним тем особым тоном, в котором было слышно беду:
- Шмуэльке, сегодня к нам придёт мой отец, а с ним Ребе из "маленького двора" в Ашдоде. Оооочень уважаемый человек. Пожалуйста… не пой.
Шмуэльке обиделся искренне:
- Не пой?! Шаббат без пения, как миньян без десятого, который вышел... курить! Это как куриный суп без лапши! Это как чолнт без картошки! Ты жена моя, мать моих детей, как ты могла сказать такое???
- Тогда пой хотя бы тихо, - простонала жена. - И, ради всего святого, не начинай "Леха Доди" на мотив "Хава Нагила". В прошлый раз соседи подумали, что у нас свадьба...
Шаббат, горящие свечи, белоснежная скатерть и праздничный шаббатний стол! Во главе стола Ребе, два его сына, папа дорогой супруги, несколько хасидов-друзей и один сосед, который "просто зашёл посмотреть". Все поют "Шалом алейхем" - медленно, чинно, как будто ангелы сидят за столом и делают в нотах пометки.
Потом "Эшет хаиль". Потом "А-до-най малах".
И тут музыкальная душа Шмуэльке вырывается наружу: он начинает петь так, словно в нём одновременно проснулись хазан, трубач из Иерихона и ведущий хасидской свадьбы. На третьей строчке мелодия ускоряется, на четвёртой делает поворот, а к пятой уже ясно: это нигун! Правда нигун, так и не получивший разрешение раввината, но нигун!
Ребе из Ашдода, досидевший всю партию Шмуэльке с каменным лицом и квадратными глазами приподнимает бровь, один из сыновей давится кусочком халы, второй шепчет: "Папа... Это вообще чтоооо?"
Жена Шмуэльке, в надежде спасти репутацию семьи под столом наступает ему на ногу, да так, что он подпрыгивает, и с этого момента поёт стоя, уже на два тона выше и с лёгким присвистом от боли...
Ребе слушает до конца...
- "Шмуэльке, - говорит он серьёзно, - скажи честно, ты случайно не слышишь ту самую музыку, которую даст Миру приход Машиаха?"
Шмуэльке покраснел до самых пейсов.
А Ребе вдруг улыбнулся шире обычного:
- "Мне понравилось. Но в следующий раз начни с "Дрор йикра". Там даже ангелы не уверены, какая должна быть тональность. Так что... будешь выглядеть самой подготовленной душой компании.
Стол взорвался хохотом. Всегда серьёзная жена Шмуэльке прыснула в салфетку, а сосед принял решение никуда не уходить до исхода Шаббата.
С тех пор, когда в этом доме доходят до "А-до-най малах", все переглядываются и шепчут:
- Ну, брат давай… Включай свою версию "продвинутой души"!
И Шмуэльке начинает.
Тише.
Сдержаннее.
Но всё равно чуть выше, чем надо. Почти. Тона на полтора.

Шаббат шалом, Идн!
Пусть ваш стол не был самым праздничным, а ваши песни смутили ангелов - Всевышний точно знает, что всё было от чистого сердца.
Мира всем, тепла и уюта!

Leonid Kogan-Stavsky